Вилла Леопольда: портрет одного из самых легендарных поместий Лазурного Берега

На вершине Коль-де-Кер, узкого хребта, разделяющего Ниццу и Вильфранш-сюр-Мер, Вилла Леопольда занимает одну из самых впечатляющих позиций на всём Лазурном Берегу. Её 7,3 гектара южных террас господствуют над Вильфраншским рейдом — одной из самых глубоких естественных гаваней западного Средиземноморья, с лесистым полуостровом Сен-Жан-Кап-Ферра на дальнем плане. Сама вилла, порядка 2 700 квадратных метров с десятью главными спальнями, возникла не как единый замысел: она стала результатом архитектурного объединения дюжины существовавших построек, преобразованных между 1929 и 1931 годами в неопалладианский ансамбль по проекту американского архитектора Огдена Кодмана-младшего.

Адрес поместья — авеню Леопольда II, 1670 — до сих пор носит имя человека, собравшего первоначальный земельный массив. Спустя более ста лет после его смерти собственность остаётся одним из самых ценных, наиболее оспариваемых и пристально отслеживаемых жилых объектов на побережье. История владения читается не столько как цепочка титулов, сколько как сжатая история крупного состояния в двадцатом веке.

Королевское приобретение на высотах Вильфранша

Леопольд II Бельгийский был настойчивым покупателем на Лазурном Берегу задолго до того, как побережье стало синонимом глобального капитала. Начиная приблизительно с 1895 года он приобрёл восемнадцать участков на холме над Вильфраншем, сформировав территорию общей площадью около восемнадцати гектаров. Архитектор Аарон Мессия получил поручение консолидировать и модифицировать существующие строения. Король назвал поместье собственным именем и, в духе частной жизни, вызывавшей немалые споры в Бельгии, подарил его своей фаворитке Бланш Зелии Жозефин Делакруа, которой пожаловал титул баронессы де Воган.

Делакруа было всего двадцать один год, когда Леопольд скончался. Она была быстро удалена из поместья его племянником, королём Альбертом I, принявшим право собственности. В годы Первой мировой войны вилла использовалась как военный госпиталь; Аарон Мессия возвёл в парке несколько деревянных строений для размещения раненых. После перемирия Альберт I продал все свои владения на Ривьере. В 1919 году графиня де Бошан, урождённая Тереза Витали, приобрела поместье и приступила к масштабной реставрации садов и интерьеров, восстановив оливковые рощи, лимонные и апельсиновые сады, пришедшие в запустение за время войны.

Огден Кодман-младший и неопалладианская метаморфоза

К концу 1920-х годов поместье неоднократно меняло облик, но так и не обрело архитектурной целостности. Появление Огдена Кодмана-младшего всё изменило. К тому времени этот американский архитектор и декоратор уже прославился как соавтор Эдит Уортон по книге The Decoration of Houses, ставшей основополагающим трудом по интерьерному дизайну в Соединённых Штатах. Ему также принадлежало оформление интерьеров The Breakers — резиденции семьи Вандербильтов в Ньюпорте.

Обосновавшись во Франции около 1920 года и разделяя время между замком Грежи под Парижем и Лазурным Берегом, Кодман превратил Виллу Леопольда в свой главный творческий проект. Он приобрёл дюжину существовавших строений, включая два крестьянских дома, и переосмыслил их как единую неопалладианскую виллу. Работы продолжались с 1929 по 1931 год. Его подход опирался на итальянские и французские образцы XVI–XVIII столетий, с пропорциями и симметриями, унаследованными от обучения в традиции Школы изящных искусств при Массачусетском технологическом институте.

Педантичность Кодмана граничила с бескомпромиссностью. Когда герцог и герцогиня Виндзорские проявили интерес к аренде виллы, потребовав внести изменения, переговоры сорвались в парижском отеле из-за защитных оговорок, на которых настаивал архитектор. Его ответ, ставший легендарным, красноречив: он сожалел, что Дом Кодмана не в состоянии вести дела с Домом Виндзоров.

Оригинальные архитектурные чертежи, планы этажей и стереоскопические фотографии завершённой виллы хранятся в коллекциях Historic New England в Бостоне. Они представляют собой один из наиболее полных документальных фондов по частному поместью Ривьеры межвоенного периода. Финансовые затруднения, отчасти вызванные собственными расточительными тратами на проект, не позволили Кодману в полной мере обжить созданную им виллу. Он сдавал её состоятельным арендаторам вплоть до своей смерти в 1951 году.

От Аньелли к Сафра: послевоенная преемственность

После смерти Кодмана поместье было продано канадскому финансисту Изааку Уолтону Киллэму; его жена Дороти унаследовала виллу после кончины мужа в 1955 году. В конце 1950-х она продала её Джанни Аньелли, харизматичному президенту Fiat, и его супруге Марелле. Имя Аньелли привнесло блеск иного рода: послевоенный индустриальный гламур, на пересечении автомобильной империи и средиземноморского досуга. Однако проведённые ими реставрационные работы уничтожили ряд оригинальных деталей Кодмана, в частности, полихромные стены из скальолы в Итальянском салоне, исчезнувшие под слоями белой краски.

Аньелли перепродали виллу Дороти Киллэм в 1963 году; она проживала там до своей кончины в 1965 году. Затем наступил более тихий период, прежде чем началась самая значительная глава в истории поместья.

В 1987 году банкир ливанского происхождения, бразильский подданный Эдмонд Сафра и его супруга Лили приобрели Виллу Леопольда. Несмотря на то что они владели пентхаусом в Монако, примерно в десяти километрах к востоку, Сафра сделали поместье главной сценой для приёмов. Интерьеры первого этажа были доверены прославленному итальянскому архитектору и сценографу Ренцо Монджардино, а оформление спален второго этажа — декоратору Мике Эртегюн, находившейся тогда на пике влияния.

Эпоха Сафра на Вилле Леопольда быстро стала предметом светской мифологии. На приёме 1988 года список приглашённых был столь обширен, что пришлось организовать два вечера: один в субботу, другой в понедельник. Тюльпаны доставляли самолётом из Нидерландов, Роже Верже руководил кухней из своего знаменитого ресторана Мулен-де-Мужен, а Серджио Мендес прилетел из Калифорнии со всем оркестром. Писатель Джон Фэрчайлд, хроникёр международной светской жизни, охарактеризовал событие в своей книге Chic Savages как апофеоз показной роскоши.

Эдмонд Сафра погиб в 1999 году при пожаре в их монакском пентхаусе. Лили Сафра унаследовала виллу и продолжала содержать её вплоть до собственной кончины в Женеве в июле 2022 года. Она также возглавляла Фонд Эдмонда Дж. Сафра, направлявший значительные средства на образование, медицинские исследования и поддержку искусств в более чем сорока странах.

Дело Прохорова: 370 миллионов евро и урок ценой в 39 миллионов

Самый драматичный эпизод новейшей истории поместья развернулся в последние месяцы докризисного бума. Российский промышленник Михаил Прохоров, действуя через бельгийского предпринимателя Игнаса Мёвиссена, неоднократно предпринимал попытки приобрести Виллу Леопольда у Лили Сафра. В конечном счёте она приняла предложение, оценённое в 370 миллионов евро, с дополнительными 19,5 миллионами за обстановку. Задаток в размере 39 миллионов евро был помещён на эскроу-счёт. Первые сообщения прессы в июле 2008 года ошибочно приписали покупку Роману Абрамовичу.

Сделка так и не была завершена. Société Foncière du Trého, подконтрольная Прохорову, не подписала окончательный договор к установленному сроку — 15 декабря 2008 года. Мировой финансовый кризис кардинально изменил расстановку сил. Последовал многолетний судебный спор о возврате задатка. Суд Ниццы вынес решение в пользу Лили Сафра, обязав Прохорова выплатить 1,5 миллиона евро в качестве компенсации. Решение было подтверждено апелляционным судом, а Кассационный суд отклонил дальнейшую жалобу. Лили Сафра объявила, что направит все 39 миллионов евро десяти благотворительным организациям во Франции, Израиле, Руанде, Великобритании и США.

Для ультра-премиального сегмента рынка недвижимости Лазурного Берега дело Прохорова остаётся хрестоматийным примером: на уровне, где поместья достигают девятизначных оценок, цена отказа от сделки сама может войти в историю.

На экране: Вилла Леопольда в кинематографе

Вилла Леопольда вошла в кинематографическое пространство благодаря фильму Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера «Красные башмачки» (1948), где она послужила декорацией для виллы балетного импресарио Бориса Лермонтова. Героиня поднимается по каменной лестнице, полагая, что приглашена на ужин, но вместо этого получает главную роль в новом балете. Место съёмок было выбрано именно за его театральный масштаб: сочетание каскадных террас, парадных фасадов и глубокой средиземноморской перспективы делало виллу естественно убедительной в качестве частной резиденции повелителя сценического искусства.

Поместье внесено в Генеральный реестр архитектурного наследия региона Прованс — Альпы — Лазурный Берег, что отражает как его архитектурную ценность, так и место в культурном наследии побережья.

Сады: 1 200 деревьев и пятьдесят садовников

Парк представляет собой поместье внутри поместья. Более 1 200 деревьев занимают 7,3 гектара: оливковые рощи, лимонные и апельсиновые сады, кипарисовые аллеи и группы средиземноморских сосен. Насаждения отражают последовательные слои ландшафтных амбиций, начиная с восстановления садов графиней де Бошан после Первой мировой войны, обогащённых каждым последующим владельцем.

Постоянная команда из примерно пятидесяти садовников обеспечивает ежедневный уход. Ежегодные расходы на содержание одних только зелёных насаждений, по широко цитируемым оценкам, составляют около 5 миллионов евро — сумма, превышающая стоимость большинства жилых сделок в окрестных коммунах. Этот уровень эксплуатационных затрат — одна из причин, по которым объекты подобного масштаба редко меняют владельцев: текущие расходы действуют как естественный фильтр, ограничивая круг возможных покупателей буквально единицами во всём мире.

Вилла Леопольда и рынок трофейной недвижимости Ривьеры

Вильфранш-сюр-Мер остаётся одним из наименее застроенных участков побережья между Ниццей и Монако. Здесь нет крупных курортных комплексов, нет казино на набережной, нет высотных зданий. Старый город с его крытой Рю-Обскюр, датируемой XIII веком, располагается на уровне моря непосредственно под Коль-де-Кер, укрытый от Мистраля таким образом, что Вильфранш обладает микроклиматом, заметно более мягким по сравнению с остальным побережьем. Для покупателей, рассматривающих трофейные активы на Ривьере, эти характеристики имеют значение: близость к Монако и аэропорту Ницца — Лазурный Берег в сочетании с уровнем уединённости, который более открытые коммуны предложить не в состоянии.

Вилла Леопольда находится на самой вершине этой иерархии. Это не просто большая вилла на побережье — это объект, чья хронология владения, архитектурный статус и чистый физический масштаб относят его к категории, разделяемой лишь единичными поместьями в мировом масштабе. Станет ли его следующей главой распоряжение наследников Сафра, появление нового институционального покупателя или создание фонда — один из наиболее внимательно отслеживаемых вопросов европейского рынка ультра-премиальной недвижимости.

Baldo Realty Group консультирует по вопросам трофейной недвижимости в Монако и на Лазурном Берегу. Для конфиденциального разговора о возможностях в Вильфранш-сюр-Мер, Сен-Жан-Кап-Ферра или на побережье в целом свяжитесь с нами. Вы также можете ознакомиться с нашим обзором лучших локаций Лазурного Берега.

Данная статья носит исключительно информационный характер. Она не является юридической, налоговой или инвестиционной консультацией. Потенциальным покупателям рекомендуется обращаться к квалифицированным специалистам перед принятием решения о приобретении.